Россия, НАТО и будущее нейтралитета

0
63

Нейтралитет когда-то был привлекательным вариантом в Европе.

Швейцария сделала неприсоединение почти сексуальным, с ее горнолыжными курортами, отличным шоколадом и надежной банковской системой. Затем была Швеция, которая отказалась вступить в НАТО или подчинить свою военную политику Москве, предложив вместо этого посредничество в мирных компромиссах между Востоком и Западом, а также Севером и Югом. Австрия, разделенная на четыре оккупационные зоны после Второй мировой войны, как и Германия, приняла нейтралитет, когда последние иностранные войска покинули страну в 1955 году. Она отправила миротворцев по всему миру и предложила Вену в качестве нейтрального места для переговоров, подобных ядерная сделка с Ираном.

Во время холодной войны неприсоединение возникло как третий путь между коммунизмом советского типа и капитализмом американского типа, между двумя ядерными сверхдержавами, между плохо очерченными Востоком и Западом. Так много стран стремились пойти по этому пути, что сформировали новый блок, Движение неприсоединения, на Бандунгской конференции в 1955 году, во главе которого стоял югославский лидер Тито.

Окончание холодной войны сделало неприсоединение спорным вопросом. Даже Франция, которая вышла из НАТО в 1966 году, потому что отказалась отказаться от контроля над своей военной стратегией и ядерным оружием, вернулась в лоно в 2009 году. И тем не менее в Европе сохранялась некоторая форма нейтралитета. Ряд стран по-прежнему отказывались от формального членства в НАТО, хотя, подобно Швеции и Финляндии, они все больше координировали свою политику безопасности с альянсом.

Вторжение России в Украину положило конец даже этому ослабленному чувству неприсоединения.

На этой неделе и Финляндия, и Швеция официально обратились с просьбой о членстве в НАТО. Лидеры этих стран не являются правыми шовинистами-милитаристами-мужчинами, которые только и ждут возможности изменить давнюю политику своих стран. Премьер-министр Финляндии Санна Марин и премьер-министр Швеции Магдалена Андерссон — динамичные социал-демократы, которые не принимают эти решения легкомысленно.

Эти новые пополнения в НАТО не будут иметь большого значения на практическом уровне. Нынешним 30 членам альянса не очень-то и нужны те немногие вооружения и личный состав, которыми располагают эти страны (хотя Финляндия из-за своей политики призыва на военную службу может рассчитывать на довольно большое количество резервистов). Швеция обязалась не размещать у себя ядерное оружие или базы НАТО. Финляндия не будет связывать такие условия с членством, но, скорее всего, последует их примеру на практике.

Россия довольно сдержанно отреагировала на это заявление. Президент России Владимир Путин осторожно заявил, что Кремль не имеет претензий ни к одной из этих стран и что его не беспокоит их вступление в НАТО. Он указал, что Россия отреагирует, если НАТО отправит в эти страны какую-либо значительную инфраструктуру, что объясняет, почему Швеция приложила все усилия, чтобы дезавуировать как базы, так и ядерное оружие.

Но это северное расширение НАТО, даже если оно не прибавит альянсу многого и не вызовет опасного возмездия со стороны Кремля, все же является глубоким изменением для Европы.

В конце концов, это в основном делает последнюю ставку через европейское неприсоединение.

Толчок войны

Всякий раз, когда НАТО сталкивается с экзистенциальным кризисом, война приходит как доза нюхательной соли, чтобы оживить альянс.

В конце холодной войны НАТО казалось реликтом, который стоило законсервировать. Варшавского договора больше не было, Советский Союз был на грани распада, и, казалось, не было веских причин для существования НАТО. С середины 1970-х годов существовало прекрасное всеобъемлющее соглашение о безопасности — Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе, — поэтому НАТО следовало изящно уйти, устроив щедрую вечеринку по случаю выхода на пенсию.

Вместо этого стратеги НАТО заговорили об операциях «вне зоны действия», которые предполагают отправку войск на Ближний Восток и в Северную Африку для участия в различных миссиях. Первая война в Персидском заливе могла прекрасно послужить этой цели, но вместо этого администрация Джорджа Буша-старшего выбрала специальную коалицию, в которую вошли несколько членов НАТО, чтобы вытеснить Ирак из Кувейта.

Война в Югославии, которая тем временем набирала силу, поставила крест на представлении о том, что Европа является полностью мирным регионом. НАТО принимало все более активное участие по мере того, как конфликт распространился на Боснию, в конечном итоге приняв участие в своей первой боевой миссии в 1994 году, когда она сбила четыре сербских самолета, обеспечивая бесполетную зону. Позже в том же году по запросу ООН он нанес свои первые воздушные удары по сербским целям. В 1999 году НАТО провело трехмесячную кампанию бомбардировок Сербии, чтобы остановить ее интервенцию в Косово.

Война в Югославии и дебаты по поводу операций вне зоны ответственности придали НАТО налет актуальности, который отвлекал внимание от ее совершенно очевидного устаревания. Действительно, администрация Клинтона полагалась на этот налет, чтобы протолкнуть свое предложение о расширении альянса на восток, что потребовало преодоления опасений левых, что расширение вызовет антагонизм с Россией, и критики справа, что президент из кожи вон лезет, чтобы наладить сотрудничество между НАТО и Кремль. Страны Восточной Европы проявляли разный уровень энтузиазма по поводу вступления в НАТО. Они больше не боялись России, по крайней мере, той версии, которую возглавлял Борис Ельцин. Но они рассматривали членство в НАТО как первый шаг к тому, чего они действительно хотели: вступлению в Европейский Союз. Военная модернизация, которую обещала НАТО, тоже была соблазнительна.

В течение полувека альянс находился в постоянной готовности к защите от нападения, которого так и не последовало. Во время «холодной войны» и сразу после окончания «холодной войны» ни одна страна не задействовала механизм коллективной защиты, предусмотренный статьей 5 Устава. Нелегко было достичь консенсуса и в отношении миссий НАТО, выходящих за рамки коллективной обороны. В целом НАТО оказалось чрезвычайно громоздким институтом, состоящим из очень разных членов (например, Турция и Исландия). Большую часть своего существования альянс встречался, разговаривал, проводил исследования, тратил деньги, занимался военными учениями, но фактически не воевал. Война в Югославии все изменила, и, конечно же, 11 сентября.

После терактов 11 сентября НАТО применила Статью 5 и встала на «защиту» США, присоединившись к нападению на Афганистан в рамках операции «Решительная поддержка». Но и здесь единого мнения не было. Несколько стран НАТО предоставили войска вне структур НАТО. Даже в Соединенных Штатах Дональд Рамсфелд опасался, что вмешательство НАТО каким-то образом ослабит контроль США над операцией. Ко времени вторжения в Ирак в 2003 году НАТО уже не играла открытой роли, когда некоторые члены НАТО, такие как Германия, громко выступали против войны.

Война в Персидском заливе, югославские войны, теракты 11 сентября — все это возродило НАТО, добавив в ее репертуар операции вне зоны ответственности, реальные боевые задачи и участие в «войне с терроризмом». Попутно НАТО довольно далеко отошла от своей первоначальной ориентации на коллективную оборону.

Однако даже с этими новыми возможностями НАТО боролась. В последнее десятилетие Турция начала закупать оружие у России. Виктор Орбан из Венгрии был больше согласен с нелиберальной философией Путина, чем с господствовавшей в Брюсселе ортодоксальностью. А Дональд Трамп, раздраженный явным нежеланием союзников по НАТО «делить бремя» коллективной обороны, пригрозил вывести США из альянса.

Но снова война дала НАТО новую цель. Вторжение России в Украину стало ярким напоминанием о том, почему эти страны создали трансатлантическую связь. Украина, не будучи членом альянса, не могла прибегнуть к механизму коллективной защиты. Крошечные прибалтийские страны, с другой стороны, остались неприкосновенными, несмотря на их скромные вооруженные силы.

Когда на границе с Европой бушует буря, неудивительно, что Швеция и Финляндия решили спрятаться под навесом НАТО, вместо того чтобы пытаться оставаться сухими под своими относительно небольшими зонтиками.

Будущее нейтралитета

До своего вторжения в Украину Владимир Путин делал все возможное для продвижения неприсоединения в Европе. Он культивировал друзей-политиков, которые бросали вызов НАТО (например, французская Марин Ле Пен), которые выступали против еврократов в Брюсселе (например, Виктор Орбан в Венгрии) и которые могли играть подрывную роль в существующих институтах (например, турецкий лидер Реджеп Тайип Эрдоган в НАТО и Совета Европы).

Но как только российские войска вошли в Украину, Путин убил неприсоединение. Независимо от успеха или провала операции, российский президент должен был понимать, что даже его самые близкие европейские друзья должны будут выбрать сторону, а они вряд ли выберут его сторону.

Что говорит о том, что Путин уже списал Европу до вторжения. Все его инвестиции в политически неортодоксальные группы — в основном ультраправые, но некоторые левые, такие как СИРИЗА в Греции, — сошли почти на нет. Западноевропейские ультраправые не пришли к власти после неожиданной победы Дональда Трампа в 2016 году. Да и сам Трамп потерпел поражение в 2020 году.

В течение многих лет Путин критиковал либерализм, но поддерживал политические и коммерческие связи с Западом. Но особенно после поражения Трампа и появления серьезных антиправительственных выступлений в Беларуси риторика Путина стала смещаться в сторону критики Запада в целом. В преддверии вторжения в Украину российский лидер начал ассоциировать отклонения Киева с его предполагаемыми западными кукловодами. Впоследствии Путин представил это вторжение не как небольшую стычку на границах российского влияния, а как цивилизационное столкновение с единым идеологическим противником.

Другими словами, Путин ожидал, что после вторжения НАТО сплотится и даже расширится. Он больше не видел особых достоинств в использовании линий разлома в западном лагере. Вот почему он не поднял большого шума по поводу вступления Финляндии и Швеции в альянс. Их присоединение только усиливает его аргумент о том, что Запад без исключения объединился против него.

Закрепившись теперь в антизападном лагере, Путин надеется создать единый фронт с Китаем, с Индией, со всеми странами, восставшими против гегемонистских притязаний Запада. В этом ему помогает тот факт, что большая часть мира отказалась поддержать Украину или ввести санкции против России.

Но присоединиться к антизападному альянсу, поддерживаемому Кремлем? Это слишком далеко для всех, кроме Башара Асада, Ким Чен Ына и Даниэля Ортеги. В отличие от Европы неприсоединение остается привлекательным вариантом для большей части стран Глобального Юга. Однако такой нейтралитет в конечном итоге не пойдет на пользу России. Ни ранее неприсоединившиеся страны Европы, ни ныне неприсоединившиеся страны Глобального Юга не заинтересованы в продвижении имперских амбиций Владимира Путина.

Source: https://www.counterpunch.org/2022/05/23/russia-nato-and-the-future-of-neutrality/

Насколько полезен был этот пост?

Нажмите на звездочку, чтобы поставить оценку!

Средний рейтинг 0 / 5. Подсчет голосов: 0

Голосов пока нет! Будьте первым, кто оценит этот пост.

оставьте ответ