Война Владимира Путина на Украине и новая российская реальность

0
136

Почти все за пределами России относятся к решению Владимира Путина вторгнуться в Украину одинаково: как к непристойному и ненужному зверству.

Но это потому, что внешнему миру ясно видно, что происходит на местах в Украине. Для среднего россиянина картина выглядит совсем иначе. Они знаю, что есть что-то происходит на Украине, но это не «война» — это «спецоперация». И если вы смотрите новости, которые контролируются государством, вы не видите изображений разбомбленных жилых домов или погибших мирных жителей на улицах, потому что так выглядит война, а войны в Украине точно нет.

Действительно, Путин подписал закон на прошлой неделе предусматривает до 15 лет лишения свободы за распространение «ложной информации» о конфликте, включая использование таких слов, как «война» или «вторжение». И хотя государство во многом контролирует СМИ в России, теперь он закрыл последний оставшийся независимый канал и даже блокирует Facebook в надежде контролировать и Интернет.

Так каково жить в этой тотальной параллельной вселенной? Что видят россияне? Что они слышат? Самое главное, во что они верят?

Чтобы получить некоторые ответы, я обратился к Алексею Ковалеву, бывшему редактору The Moscow Times, а ныне редактору Meduza, независимого новостного сайта, штаб-квартира которого ранее находилась в России, а теперь базируется в Латвии (сайт заблокирован российским правительством). . Ковалев жил в Москве и бежал в Латвию на прошлой неделе, когда путинский режим ввел еще более жесткие ограничения на свободу прессы.

Мы говорили о том, какие сообщения доходят до России, как изменилась медиа-среда за последние пару недель и верит ли он, что реальность наконец может пробиться сквозь туман санкционированной государством дезинформации.

Далее следует слегка отредактированная стенограмма нашего разговора.

Шон Иллинг

Можете ли вы дать мне представление о том, как сейчас обстоят дела в России?

Алексей Ковалев

Меня не было уже неделю, но когда я еще был там, уже было массовое изъятие банковских счетов. Теперь я слышу, что валютный контроль создает всевозможный хаос, и становится все труднее покупать вещи, и это, вероятно, приведет к открытию черных рынков для всех видов товаров первой необходимости. Так что реальность происходящего уже просачивается в повседневную жизнь россиян.

Шон Иллинг

Люди видят последствия происходящего, но кого они винят? Почему они думают, что это происходит?

Алексей Ковалев

Люди только сейчас видят непосредственные последствия чего-то, чего они еще не до конца понимают. В России есть инстинкт, когда видишь длинную очередь, извивающуюся где-то за углом, ты просто понимаешь, что должен быть в ней, даже если не знаешь почему. Вы просто знаете, что происходит что-то плохое, вы должны быть в этой очереди. Примерно так сейчас и происходит.

Но очень трудно сказать, во что люди верят. Я имею в виду, я видел результаты опроса, проведенного неделю назад, показывающего, что 68 процентов россиян поддерживают войну, но это государственное агентство по проведению опросов. И в опросе даже не используется слово «война», потому что это было бы немыслимо, а государство запретило этот язык. Так кто знает, во что на самом деле верят люди?

Я могу рассказать вам, что происходит, когда вы пытаетесь объяснить людям, что происходит в Украине, и помните, что у многих здесь есть родственники в Украине. Когда пытаешься им сказать: «Это дом твоей тети в Киеве. Понимаете? Это в пепле. Его бомбят», — не верят, даже если показать им фотографии. Они говорят — и я знаю это по личному опыту — «Нет, этого не может быть, потому что нам сказали, что мы не причиняем вреда гражданскому населению, что это не война. И если это происходит, то это должно быть потому, что эти украинские националисты бомбят собственный народ, чтобы спровоцировать российскую армию дать отпор и убить мирных жителей». Это то, о чем мы говорим здесь.

Шон Иллинг

У нас в России нет надежного индикатора общественного мнения, верно? Как вы сказали, опрос вызывает подозрения, и теперь это полицейское государство, так как же нам отличить то, во что люди говорят, что они верят, и то, во что они верят на самом деле?

Алексей Ковалев

Мы понятия не имеем. Эти опросы отражают то, сколько людей на самом деле настраиваются на государственные СМИ, которые говорят им, что думать и что говорить.

Даже тот опрос, который я упомянул, как я уже сказал, не спрашивает людей о «войне», а спрашивает, поддерживают ли они «спецвойсковую операцию» в Украине. А потом спрашивает, что вы думаете о целях этой спецоперации [are] и дает вам выбор, например, «Денацификация Украины» или «Защита русскоязычных народов в Украине». Ни один из них не отражает того, что происходит в Украине. Они просто позволяют людям выбирать между различными темами для обсуждения, на которые напирает государство.

Шон Иллинг

Каково сейчас быть журналистом в России? И просто для ясности, я не спрашиваю о писаках и нигилистах, шиллингующих для государства. Я спрашиваю о журналистах и ​​писателях, которые возражают против этого тоталитарного кошмара, но и им грозит огромный риск, если они выйдут из строя.

Находят ли они способы сказать правду, не говоря правду? Или они все просто убираются оттуда, пока еще могут?

Алексей Ковалев

Честно говоря, я не знаю многих журналистов, которые все еще там. Я знаю нескольких человек, которые до сих пор остаются в России, и они приняли осознанное решение остаться, и я восхищаюсь их храбростью. Хотел бы я быть в состоянии принять это решение, но я этого не сделал. Моя семья умоляла меня уйти. Моя собственная мать плакала от радости, когда я позвонил из-за границы, чтобы сказать ей, что я в безопасности.

Но не то чтобы все это произошло за одну ночь. Мы в «Медузе» были объявлены правительством в прошлом году иностранными агентами, и это правительство нарисовало нам на спине огромную мишень, назвав нас предателями и врагами народа. Так что это было давно. Мы готовились к этому моменту несколько лет. Это не неожиданно. Что неожиданно, так это то, как быстро это произошло.

Шон Иллинг

Похоже, что в подходе режима к средствам массовой информации и пропаганде произошли изменения. Долгое время Россия «наводнила зону» и забрасывала население таким количеством противоречивых сведений о действительности, что они не знали, чему верить, или были слишком циничны, чтобы верить чему-либо. Но теперь это полный оруэлловский контроль над реальностью, и это гораздо более тяжелый подъем, потому что речь идет не о подрыве консенсуса, что легко; речь идет о соблюдении одного.

Алексей Ковалев

Да, абсолютно. Определенно произошел сдвиг. И я должен быть честным, здесь была горстка людей, которые предупреждали об этом в течение долгого времени, которые говорили таким людям, как я, что однажды это будет фашистская диктатура, и мы отмахивались от этих люди. Мы такие: «Да ладно, Путин циник, он злой во многих смыслах, но, по крайней мере, он рациональный парень. Все, что он хочет сделать, это стать безумно богатым. Он не собирается делать ничего радикального».

Но мы все чертовски ошибались. Паникеры всегда были правы, и почти каждый из них либо мертв, либо сидит в тюрьме, либо сослан.

Шон Иллинг

Люди за пределами России смотрят видео людей, протестующих на улицах Москвы и Санкт-Петербурга, и я думаю, что многие из нас хотят верить, что Путин не сможет это сдержать, что бунт будет. Но я беспокоюсь, что это в основном принятие желаемого за действительное. Вы уверены, что это нанесет серьезный удар по путинскому режиму?

Алексей Ковалев

Нет, не совсем. То, что вы видите от этих протестующих на улицах, возможно, является самым смелым поступком, который я когда-либо видел, и в основном женщины сталкиваются с настоящим насилием и серьезным тюремным заключением. Полиция выбивает из этих людей дерьмо. Сейчас они самые смелые люди в России, потому что знают, с чем сталкиваются.

Но мы говорим о нескольких тысячах человек в стране с населением более 140 миллионов человек. Этого недостаточно даже для того, чтобы нанести серьезный ущерб путинскому режиму. На самом деле для этого потребуется молчаливое большинство или пассивный электорат Путина, которые все эти годы просто делали то, что им говорят, им придется отстаивать свою позицию. Но я понятия не имею, что нужно, чтобы эти люди проснулись. Я действительно понятия не имею,.

Все, что я знаю, это то, что мы в неизведанных водах. Все эти крупные иностранные СМИ, такие как New York Times и BBC, бегут из Москвы. Такого никогда не было. У New York Times было бюро в Москве на протяжении всего ХХ века, включая три революции, две мировые войны и всю холодную войну. Но теперь Москва небезопасна для New York Times. У меня действительно нет слов, чтобы описать, насколько непредсказуема эта ситуация.

Шон Иллинг

Опять же, я не хочу здесь мечтать, но возможно ли, что Путин не так популярен, как кажется? Возможно ли, что есть скрытый поток недовольства, ожидающий выхода?

Алексей Ковалев

Может быть. Это так трудно знать. Нельзя доверять никаким данным опросов, особенно опросам, проводимым государственными организациями. Государство контролирует весь медиа-аппарат в России, и его невероятно сложно пробить. Мы просто не знаем, о чем думают люди, во что они на самом деле верят и что возможно. Никто не знает.

Шон Иллинг

По мере того, как боль этой войны становится все более реальной, когда солдаты начинают возвращаться домой в гробах, по мере того, как экономика продолжает рушиться, возможно, реальность прорвется сквозь туман пропаганды.

Алексей Ковалев

Я думаю, мы узнаем, не так ли? Мы брали интервью у родителей российских солдат, причем не профессиональных солдат-добровольцев, а призывников, людей, призванных в армию. Это 20-летние ребята, которых после нескольких месяцев тренировочного лагеря отправили на передовую и сказали, что это все учения. Многие из этих солдат попали в плен к украинцам, и их родители абсолютно подавлены, потому что им сказали, что их дети находятся на учениях. Так что есть много путаницы.

Но я не уверен, что реальность рухнет, или что это произойдет достаточно скоро. Санкции действуют медленно. Несмотря на то, что эта военная кампания была такой очевидной неудачей, если кто-то из близкого окружения Путина не убедит его отступить, что маловероятно, это затянется и погибнет больше людей.

Кто знает, что это будет означать? Вызовет ли это общенациональный бунт? Я не знаю. Вот что я знаю: российское правительство давно готовилось к этому моменту, и они создали полицейское государство, чтобы подавлять любые признаки сопротивления с крайней жестокостью.

источник: www.vox.com

Насколько полезен был этот пост?

Нажмите на звездочку, чтобы поставить оценку!

Средний рейтинг 0 / 5. Подсчет голосов: 0

Голосов пока нет! Будьте первым, кто оценит этот пост.

оставьте ответ