Алейда Гевара, дочь Че, о силе кубинского интернационализма

0
52

Солидарность — одна из самых прекрасных черт кубинского народа.

У всех кубинцев был свой опыт солидарности. Кто-то учителями, кто-то врачами, кто-то инструкторами. Например, у всех нас был некоторый опыт участия в интернационалистских миссиях. И даже если человек не был на миссии лично, всегда найдется член семьи, который был на миссии.

Одна из самых прекрасных вещей, которым революция научила кубинский народ, — это чувство солидарности с любым человеком в любой части мира. Трудно понять, насколько это удивительно, когда, например, я вижу своего бывшего однокурсника по университету, который уехал бороться с лихорадкой Эбола в другую страну. Я помню, как был в своей больнице — я педиатр — и профессор сказал мне: «Вот увидите, они придут за помощью на Кубу в борьбе с лихорадкой Эбола». И я ответил: «Но мы ничего не знаем об Эболе!» — Это ничего, — сказал он, — они придут, вот увидишь.

Так оно и было: чуть позже ВОЗ [World Health Organization] приехал на Кубу просить помощи в борьбе с лихорадкой Эбола. Он пришел, потому что знал, что мы, кубинцы, согласимся помочь. Мы не только сказали «да», но и отправили лучших людей страны: медицинских работников, медсестер, врачей и техников — все они отправились на борьбу с лихорадкой Эбола. И им это удалось.

Этот опыт солидарности дает вам необычайное чувство силы как народа, потому что вы можете сказать: «Мы способны отправиться в любое место в мире, где нужна наша помощь, и по-настоящему помочь другим людям». Их цвет кожи и религия не имеют значения. Достаточно быть полезным другим людям.

Это также одна из самых прекрасных вещей в социалистической революции: ощущение, что человеческое развитие — это то, чего можно достичь ежедневно. Лично я как врач, аллерголог и педиатр впервые столкнулся с этим во время миссии в Никарагуа. Я только начинал как врач — мне было около двадцати трех лет, и это был последний год медицинского института.

Только что победила революция в Никарагуа. На Кубе не было столько врачей, сколько сегодня. Поэтому главнокомандующий Фидель Кастро встретился со студентами-мединститутами последнего курса и спросил, кто хочет пройти интернациональную интернациональную интернатуру — так мы называем последний год в медицинском институте на Кубе «стажировкой».

Четыреста восемьдесят студентов из моего класса выступили вперед, и я отправился с ними в Никарагуа. Для меня это был необычайный опыт, потому что я родился во время кубинской революции. Я родился со всеми его гарантиями — здоровьем, образованием, достоинством — и вы не узнаете, как выглядит другой мир, пока не испытаете его и не соприкоснетесь с ним.

Опыт Никарагуа был тяжелым: в качестве зарождающегося революционного процесса она столкнулась с большими трудностями со стороны могущественной католической силы, которая фактически разделила никарагуанское общество на две части.

На Кубе я привык к полностью государственной, бесплатной системе здравоохранения, которая обслуживала всех людей. Неожиданно я столкнулась с врачами, которые подрабатывали в государственной больнице, а потом перешли на работу в частную клинику. Недолго думая, они оставляли пациентов в руках неспециалистов. В наших руках. Мы должны были быть творческими, и мы должны были расти как люди.

Это был тяжелый опыт, но в то же время очень поучительный. Помню, когда я приехала в Никарагуа, мне пришлось ассистировать двум родам. Я подошел в своем маленьком докторском костюме к дверям больницы и спросил кого-то: «Доктор, скажите, что мне делать?» «Докторцита!» кто-то ответил: «Скорее идите сюда, рожает женщина!»

После этого я в одиночку принял сотню родов. Я стал почти мастером в оказании помощи при родах. Никарагуа сформировала нас, многому нас научив и сделав более сильными и способными профессионалами.

Позже меня попросили вернуться на Кубу вместе с другими женщинами миссии. Соединенные Штаты угрожали Никарагуа вторжением, и главнокомандующий [Fidel Castro] всегда защищал кубинских женщин. Тем не менее, я был среди тех, кто не согласился. Я сказал: «Дядя» — я назвал Фиделя «дядей» — «вы понимаете проблему, молодых людей оставят в покое, поскольку большинство из нас в миссии — женщины».

Тем не менее, я вернулся в Гавану и начал работать в Педро Боррас, моей больнице, пока не получил известие, что организуется еще одна миссия, на этот раз для отправки в другую часть мира. В то время я была единственной, кто мог поехать — у меня не было ни парня, ни мужа, ни детей, ничего. Поэтому я сказал: «Да, я пойду».

Я поехал в Анголу и провел, пожалуй, два самых трудных года в моей жизни. Как педиатр, это было, пожалуй, самое тяжелое время, которое я могу вспомнить. Было две вспышки холеры, и это было просто чудовищно. Родители приехали со своими мертвыми детьми в больницу, и мы ничего не могли сделать, чтобы их спасти.

Но в Анголе я узнал фундаментально важные вещи о людях. Я узнал, что мы должны бороться со всем, что связано с расизмом и колониализмом. Люди должны иметь право жить своей историей и своей жизнью.

Африканский континент был разграблен и эксплуатируем; его людей увезли на другой континент, как вьючных животных. Эти ужасные вещи, которые являются частью человеческой истории, должны быть стерты. И мы делаем это, укрепляя солидарность между людьми каждый день. Мы не можем сделать это, навязывая свою культуру другим; мы можем помочь, учась у них.

Например, акушерки племени кичва из северного Эквадора научили меня всему тому, что не написано ни в одной книге. Если вы научитесь солидарности, вы научитесь слушать, что позволит вам не только чувствовать себя полезным человеком, но и позволит вам расти, опираясь на различные формы мудрости — даже древнюю мудрость.

Объем знаний, которые мы собрали за все эти годы благодаря нашим миссиям солидарности, невероятен. Быть врачом-интернационалистом — это просто то, что мы делаем, чтобы немного погасить наш долг перед человечеством за все, чему мы научились на этом пути.

Позже я продолжил работать с Movimento Sem Terra (Движение безземельных рабочих, MST) в Бразилии. Я также работал с фондом в Аргентине под названием «Un mundo mejor es posible» («Лучший мир возможен»). Благодаря этому фонду я познакомился с городом, откуда родом мой отец, аргентинец. [Rosario].

Я действительно многому научился в этом городе. Я провел там время с народами мапуче и гуарани. Я был там со студентами-медиками, прошедшими обучение в ЛАМ. [Escuela Latinoamericana de Medicina, in Cuba]. Одна из прекрасных вещей, которые революция сделала за последние годы, — это совершенно бесплатное обучение врачей и медицинских работников со всего мира в латиноамериканском университете.

С экономической точки зрения предоставление бесплатного медицинского образования означало экономическую жертву для кубинского народа, но это действительно прекрасно, и человек очень гордится тем, что он кубинец.

Мы гордимся тем, что работали в стольких разных уголках мира, всегда неся наше послание солидарности и в то же время узнавая больше о потребности в любви, понимании и уважении среди всех нас.

Если этих вещей не существует, мы не можем изменить этот мир. И нам нужно изменить этот мир, потому что мы просто не можем так дальше жить.



источник: jacobinmag.com

Насколько полезен был этот пост?

Нажмите на звездочку, чтобы поставить оценку!

Средний рейтинг 0 / 5. Подсчет голосов: 0

Голосов пока нет! Будьте первым, кто оценит этот пост.

оставьте ответ